Введение в философию. Поликарпов В.С. - 131 стр.

UptoLike

ВУЗ: 

ТТИ ЮФУ | Таганрог

Составители: 

Рубрика: 

131
из астрономии, а также, еще до того, из необходимого введения в нее - математики, усилилась моя любовь
к тебе из-за достоинства твоего ума и быстроты интеллектуального восприятия; видя же, что твое стрем-
ление к математике весьма велико, предоставил я тебе самому совершенствоваться в ней, зная, чего ты
достигнешь. А когда ты изложил мне изученное тобой из искусства логики, я возложил на тебя мои наде-
жды; я увидел, что ты достоин того, чтобы раскрыть перед тобой тайны пророческих книг, чтобы ты разу-
мел их, как подобает разуметь совершенным»
276
. И далее говорится: «В данном же трактате, как уже упо-
миналось, я обращаю свою речь к тому, кто занимался философией и изучал истинную науку…»
277
.
Однако для настоящих ученых Маймонид не написал книгу по философии, обращенную к филосо-
фам, к эрудитам его собственного ранга, с которыми мог бы говорить, не скрывая своих мыслей.; в рабо-
тах, предназначенных для широкой публики, он выражал свои мнения только в завуалированной форме и
даже в «Путеводителе растерянных» намеренно затемнял смысл своих высказываний. И это понятно в
свете того, что философия Маймонида является частью большой традиции философского эзотеризма, ко-
торая началась с Сократа, Аристотеля и Платона, нашла продолжение в работах Спинозы и закончилась с
Вольтером, Руссо и, возможно, Кантом.
В рамках этой эзотерической традиции те истины, которые могут быть поняты только немногими,
способными к их восприятию людьми, должны передаваться от учителя к ученику; если указанный способ
по какой-то причине нельзя использовать, то в текстах такого рода истины должны лишь проглядывать
«между строк», чтобы достойные сумели их обнаружить, а все остальные оставались в неведении. Име-
ются две основные причины, объясняющие, почему необходимо скрывать философские истины от обыч-
ных людей. Первая причина - политическая: по многим вопросам философия расходится с религией, кото-
рая претендует на обладание эксклюзивной истиной и не допускает инакомыслия. Только истина фило-
софов могла преодолевать религиозные барьеры и устанавливать другие демаркационные линии, хотя и
философии была свойственна особая, иного рода нетерпимость. Те философы, которые считали, что исти-
на независима и что она выше общепринятых религиозных законов, часто подвергались преследованиям
со стороны приверженцев различных религий, если выражали свои мнения чересчур откровенно. Вторая
причина связана с убеждением философов, согласно которому знание истины приносит пользу далеко не
каждому. Согласно Маймониду, народ должен знать и в обязательном порядке признавать основные
принципы эзотерического смысла Торы: принцип Божественного единства и принцип нематериальности
Бога. Однако «обучить» этим вещам простой народ нельзя в силу: 1) сложности самого предмета, тонко-
сти и глубины его, 2) ограниченности умов всех людей в исходном [состоянии], 3) обширности подгото-
вительных [предметов], 4) [необходимости] природных предрасположенностей, 5) обремененности тем,
что потребно телу
278
.
Для народа достаточно убеждения, что существует совершенное Сущее, не являющееся ни телом, ни
силой, пребывающей в теле, то есть Божество; и не может коснуться Его несовершенство ни в каком от-
ношении, и потому не могут быть присущи Ему аффекты никоим образом. То, что может произойти, если
люди не будут признавать эти фундаментальные идеи Божественного единства и бестелесности Бога -
признавать, пусть даже и не понимая их подлинного смысла, - Маймонид определил словом «погибель»,
относящегося к народу Израиля.
Представляет интерес рассмотрение Маймонидом проблемы соотношения Божественной и челове-
ческой мысли
279
. Оказывается, что в Боге познавательная способность, познающий субъект и познаваемый
объект навечно слиты воедино; тот, кто этого не понимает, не понимает единства Бога, то есть одного из
фундаментальных принципов нашей религии. И здесь Маймонид, который поместил Бога на огромном
расстоянии от мира и человека и превратил Его в абсолютно не познаваемое существо, несколько при-
ближает Его к человеку, сравнивая человеческую и Божественную мысль: объясняя, что представляет со-
бой человеческая мысль, мы приближаемся к пониманию Божественной мысли, и это, как он говорит,
очевидно и доказуемо.
Еще прежде, чем он понимает, что есть процесс познания, человек уже - в потенции - обладает ра-
зумом; то есть в человеке, в отличие от животных, присутствует нечто, что способно стать мыслью или
интеллектом. Когда человек видит дерево, например сосну, посаженную перед его домом, он видит образ
чего-то, в чем он распознает дерево; за этим ощущением следует суждение; однако человек еще не «поду-
мал» о дереве, чтобы такая мысль возникла, он должен отделить абстрактную форму от материи и сфор-
мулировать умопостигаемое понятие. Теперь мы уже находимся не на уровне образа, а на уровне абст-
рактной формы, лишенной индивидуальных характеристик, т. е. теперь не имеет значения, что речь идет
о сосне, посаженной перед домом. Из десяти аристотелевых категорий нужно держать в уме только пер-
вую, субстанцию; и, думая об этой субстанции, нужно отбросить материю и помнить только о форме. В
этот момент мысль о форме становится самой формой, и человек, размышляющий о форме, становится
276
Маймон Моше бен (Маймонид). Путеводитель растерянных. Иерусалим – М., 2003. С. 5-7.
277
Там же. С.28.
278
Там же. С. 165-183.
279
См. Там же. Гл. 68.

Страницы