Историография отечественной истории (IX - начало XX вв.). Сидоренко О.В. - 167 стр.

может не ошибаться и «ошибки эти тем виднее, чем виднее эта деятельность». «Великий
человек является сыном своего времени, своего народа... он высоко поднимается как
представитель своего народа в известное время, носитель и выразитель народной мысли...».
Его деятельность должна выводить «народ на новую дорогу, необходимую для продолжения
его исторической жизни». Таким образом, понятие великого человека у Соловьева
оптимистическое, оно органично связано с понятием развития, и ему предоставлено право на
ошибку. Причем, «народ не отречется от своего великого человека, ибо такое отречение для
народа есть самоотречение». «Век Петра был веком не света, а рассвета...»
      «Великий человек дает свой труд, но величина, успех труда зависит от народного
капитала, от того, что скопил народ от своей предшествовавшей жизни, от
предшествовавшей работы, от соединения труда и способностей знаменитых деятелей с этим
народным капиталом идет великое производство народной исторической жизни». По
наблюдению С.М. Соловьева в XVII в. «необходимость движения на новый путь была
осознана... народ поднялся и собрался в дорогу; но кого-то ждали; ждали вождя; вождь
явился». В данном случае это о Петре и его месте в народной жизни.
      Деяния Петра Великого разделили русскую общественную мысль на славянофилов и
западников. Будучи западником, симпатизирующим славянофилам, С.М. Соловьев-ученый,
по мнению А.Л. Юрганова, не вписался в эти споры. Он глубже, без догматизма, оценил
великого царя, найдя в его судьбе драму всей русской истории. Во взгляде Соловьева на
Петра Великого в полной мере проявился сравнительно-исторический анализ. Историк
сравнивал преобразования царя с Французской революцией: «...во Франции слабое
правительство не устояло, и произошли известные печальные явления. В России один
человек, одаренный небывалой силой, взял в свои руки направление революционного
движения, и этот человек был прирожденный глава государства». Соловьев ставил Петра
выше всех знаменитых монархов и выдающихся государственных деятелей XVIII в.

                         Историческая основа трудов Соловьева
       «История России...» основана на широком привлечении и использовании практически
всех известных в то время исторических материалов. Одним из первых среди историков
Соловьев стал использовать в качестве источника акты, в основном духовные и договорные
грамоты князей, и отдельные акты феодального иммунитета в качестве памятника
деятельности княжеской власти. Изложение событий политической истории до XVI в.
строилось Соловьевым на основании летописей. Он пользовался преимущественно
материалами поздней (XVI в.) Никоновской летописи. Заслугой исследователя является
привлечение к решению вопроса о закрепощении крестьян в конце XVI в. приговора
церковного собора 20 июля 1584 г. об отмене тарханов. В этом приговоре Соловьев увидел
меру, подготавливавшую прикрепление крестьян в общегосударственном масштабе.
       Критически сопоставляя версии «Нового летописца» и Угличского следственного
дела об обстоятельствах смерти царевича Дмитрия в 1591 г., Соловьев обратил внимание на
противоречия в следственном деле, изучив которое пришел к выводу о политическом
характере убийства царевича по приказу Годунова и подтасовке в угоду Борису
следственного дела.
       Характеризуя И.И. Болотникова, Соловьев следует описанию, данному предводителю
восставших Конрадом Буссовым, который видел в нем «доброго и верного рыцаря».
       Архивные материалы (Московского архива Министерства иностранных дел,
Московского архива Министерства юстиции, Московского отделения Архива Главного
штаба, Государственного архива Российской империи, рукописных собраний Румянцевской
библиотеки и библиотеки Эрмитажа) Соловьев привлек для изучения событий XVII и XVIII
вв. Особенно широко он использовал документы из фонда Посольского приказа,
характеризующие все основные стороны внешней политики России. В меньшей степени
ученый обращался к источникам, освещающим внутреннюю историю России XVIII в. Он
привлек документы личного кабинета Петра I и Екатерины I, фонды Сената, его

                                          167