Историография отечественной истории (IX - начало XX вв.). Сидоренко О.В. - 194 стр.

источника подвижнического отношения к вопросу о нравственном долге образованного
общества перед людьми труда, в первую очередь крестьянами, и идеи ответственности за
судьбу народа. Методологическое значение такого подхода видится в неизбежном
привнесении в науку этического и психологического начал. То есть фактор, оказавший
сильнейшее воздействие на направление идейных и теоретических поисков народничества,
лежал в плоскости реальной действительности и ее восприятия определенным типом людей,
людей, воспитанных в понятиях чести и вобравших в себя лучшие традиции дворянской
культурной традиции; в том числе воспитанных и чтением в семейных библиотеках.
Ощущение выдающихся представителей народничества в своей «призванности историей», в
сочетании со «вселенской совестливостью» и «чувством вины» за страдания
многомиллионного народа, являлись основным нервом мироощущения русской
дореволюционной интеллигенции.
      Большинство теоретиков и мыслителей народничества принадлежало к поколению,
сначала испытавшему надежды, рожденные атмосферой «Великих реформ», а затем — не
менее сильное разочарование, вызванное действиями правительства. Итоговая реакция не
могла быть никакой другой, как эмоциональной и протестной; и она проявилась в социально-
политической заостренности концепций, выражая себя в теоретических трудах народников,
формировала философию истории, направляла течение мысли.
      Народники исповедовали своеобразную религию личности. Фундаментальной
характеристикой мировоззрения большинства стал антропологизм. Подобно А.И. Герцену,
ряд представителей народнического течения высоко ставил «борьбу за индивидуальность». В
содержание этого термина вкладывалось общественное, а не эгоистическое содержание —
борьба за целостную личность, и, наконец, борьба «за целостную правду». Жизнь ставила не
только вопрос о взаимодействии героев-одиночек и крестьянской массы, но и предлагала
варианты решений.
      В советской и зарубежной литературе, в частности эмигрантской, по-разному
характеризуется структурный состав народничества. В отличие от привычного для нас
«учебного» деления народничества на просветительское, бунтарское и заговорщическое
направления, которые у каждого ассоциируются соответственно с именами их лидеров: П.Л.
Лаврова, М.А. Бакунина и П.Н. Ткачева, — религиозный философ В.В. Зеньковский, тоже
выделяя в народничестве три направления, давал им иную персонификацию и
содержательную характеристику. Так, наряду с Н.К. Михайловским, «связанным с
социалистическим народничеством», он относил к народникам «почвенников» (в лице Ф.М.
Достоевского и Н.Н. Страхова), а также Л.Н. Толстого, «погружение в народ для которого
стало источником нового мировоззрения — оживления руссоизма и религиозно-
анархического отношения к современности». Тем самым место народничества в культурной
и общественной жизни России виделось Зеньковскому в гораздо более широком контексте:
«Социалистическое народничество в лице Михайловского примкнуло к разработке
проблемы об отношении России и Европы и принесло сюда новый существенный материал.
По существу, все это было уже у Герцена, для которого существовали после его перелома
только два вопроса — русский и социальный, что сливалось для него в одно целое. Но
социалистическое народничество позднейшей эпохи еще резче, еще сильнее бичевало тип
буржуазной цивилизации, — и для него национальные проблемы отодвигались перед
социальными».
      Зеньковский отметил глубокое «духовное сродство» построений народников с
религиозными представлениями других русских мыслителей. Для него «позитивизм
Михайловского оказывается лишь полупозитивизмом, а иногда он более прямо
приближается к религиозной постановке вопросов (понимая религию все же слишком
моралистически и обнаруживая чрезвычайное непонимание ее мистической стороны)». Тем
любопытнее в его глазах частичные совпадения Михайловского в оценке и характеристике
Европы с мыслителями религиозного типа. Показательно в данном контексте мнение Н.А.
Бердяева о Михайловском: «Наш противник, друг и отец», потеря которого в 1904 г. горько

                                          194