Бывший вундеркинд. Мое детство и юность / пер. с англ. В.В. Кашин. Винер Н. - 26 стр.

неизвестное во взрослые годы. Сейчас я знаю больше и обладаю более совершенной методикой
познания, но мне зачастую трудно сказать, когда и как я овладел этой методикой и новыми
знаниями.
      Одна из черт, которую я разделяю с отцом, отличная память. Этим я не хочу сказать, что
мы не можем являть и не являли собой классического примера рассеянного профессора, и что
наша способность забывать что-то в повседневной жизни была недостаточной. Я имею в виду
то, что когда у нас складывался какой-либо круг представлений или появлялся новый подход к
явлениям, это становилось частью нас самих и не могло быть забыто, несмотря ни на какие
превратности. Я помню последние дни жизни моего отца, когда вследствие апоплексического
удара смертельный исход был предрешен и когда его превосходный интеллект уже не давал
ему возможности узнавать своих близких. И я помню, что он разговаривал, словно обнажая
свой языковый дар на английском, немецком, французском, русском и испанском. В то время
как окружающая обстановка вызвала в нем замешательство, его языки сохраняли
грамматическую и идиоматическую правильность. Модели языка стали частью его структуры,
и никакое употребление не могло истощить или стереть их.