Бывший вундеркинд. Мое детство и юность / пер. с англ. В.В. Кашин. Винер Н. - 31 стр.

размещения еврейской колонии на мусульманской земле. Мой отец был истинным
ассимиляционистом, поскольку чувствовал, что будущее евреев в новых землях будет
зависеть от слияния их интересов с интересами всей страны, а не в противопоставлении
интересов, что может послужить толчком к рождению нового националистического
движения.
       Мы побывали у Зангвилла в его доме неподалеку от Мейда Вейл. Перед домом был
небольшой прелестный садик. Он на плечах понес меня вверх по лестнице. Я помню его
лицо: истинно еврейское, сильно изборожденное морщинками и некрасивое, но
привлекательное и чувственное. Мне снова довелось увидеть его во время следующего
приезда в Европу, который состоялся, когда мне исполнилось восемнадцать.
       Он не был единственным литератором, с которым мы встретились в Лондоне. Был
ещё Кропоткин, знаменитый географ, истинный русский князь царской крови, который в
молодости стал анархистом и покушался на своего кузена царя, почему и вынужден был
бежать из страны. Годом раньше он посетил Бостон, по которому его водил мой отец. Он
подарил мне маленькую картонную шкатулку с минералами. Однажды вечером после
обеда и выпивки у миссис Джек Гарднер во дворце Фейвей он появился в нашем доме
взволнованный и злой. «Винер, - сказал он отцу, - меня оскорбили!». Когда отец немного
его успокоил, он рассказал следующее. Леди из бостонского общества просила его: «О,
князь Кропоткин, как поживает ваш дорогой кузен, Его Величество?».
       Мы навестили Кропоткина в его маленьком домике в Бромли, графство Кент. Это
был дом работающего человека, с обычным невзрачным видом, подобный любому
другому дому на этой улице. Однако сад позади дома был приятным уголком, там две его
дочери подали нам чай.
       Мы осмотрели известные лондонские достопримечательности такие, как здание
Парламента и Вестминстерское Аббатство. Иногда мы обедали в вегетарианском
ресторане в Ходборне, а иногда в кафе компании «Эй-би-си». Обычно мы ездили на
автобусах, верхний этаж которых приводил меня в восторг. Иногда отправлялись на
подземную железную дорогу, известную в те далекие времена как «двухпенсовая труба».
Двухколесный экипаж ещё не имел реального соперника, и улицы Лондона имели тот вид,
который я позднее нашел в рассказах о Шерлоке Холмсе.
       В конце путешествия мы уехали в Ливерпуль, а обратный путь через океан
показался скучным и бессодержательным, как и все подобные путешествия, без
перспектив новых приключений, так оживляющих их.