Бывший вундеркинд. Мое детство и юность / пер. с англ. В.В. Кашин. Винер Н. - 34 стр.

ученого-лингвиста привлекла вначале мое внимание. К этому времени я уже мог свободно
читать. У меня была полная свобода пользоваться обширной и разносторонней библиотекой
отца. В различные периоды научные интересы отца лежали, чуть ли не во всех областях знания.
В книжных шкафах можно было найти китайский словарь, грамматики необычных и
экзотических языков, шарлатанские книги по оккультным наукам, отчеты о раскопках Трои и
Тиринфа, целая серия английских научных книг по позднему периоду викторианской эпохи.
Кроме того, был подбор работ по психиатрии, экспериментам с электричеством, описание
путешествий натуралистов в нетронутых уголках мира, которые выходили под заголовком
«Библиотека Гумбольдта». Были два случайных тома великолепной книги «Естествознание»
Кингсли вместе с далеко не научной, а скорее развлекательной книгой Вуда, которую мне
несколько лет назад подарил мистер Холл.
     Я был книгоглатателем и к восьми годам перенапряг свои слабые глаза, поглощая все
попадавшиеся мне книги. Меня интересовали научные книги из библиотеки отца наряду с
Диккенсом, которого читала мне мать, стивенсовским «Островом сокровищ», сказками
«Тысяча и одна ночь» и сочинениями Майн Рида. Эти книги были полны захватывающих
приключений. Тем не менее, история одноногого повара-пирата Джона Сильвера и рассказы из
журнала Св. Николаса меркли в моих глазах по сравнению с подлинными описаниями
приключений тех естествоиспытателей, которые открывали новые виды диких зверей, птиц и
растений во мраке тропических лесов и слышали хриплые голоса попугаев ара и
длиннохвостых попугайчиков.
     Таким образом, я мечтал стать натуралистом, как другие мальчишки мечтают стать
полицейскими и машинистами локомотивов. Я лишь смутно чувствовал, что век
естествоиспытателей и исследователей заканчивался, оставляя следующему поколению лишь
крупицы неоткрытого. Но даже, если бы я точно об этом знал, мои научным пристрастия не
стали бы более определенными. Отец принес мне из гарвардской библиотеки книгу,
посвященную различным аспектам изучения света и электричества, включавшую
мертворожденную теорию телевидения, неосуществимую вследствие недостаточной
пригодности селенового фотоэлемента. Она захватила мое воображение. Благодаря ей я стал
глубже вникать в книги по физике и химии. Когда мне было около семи лет, отец признал мой
интерес и пригласил студента-химика, который интересовался русским языком и ходил к нему
на занятия, чтобы тот соорудил маленькую лабораторию в детской и показал мне несколько
простых опытов.
     Конечно, меня особенно интересовал специфический запах во время опытов. Я научился
получать сульфид, нагревая кусочки металла с серой, а затем сероводород, подвергая этот
сульфид действию кислоты, например, уксусной. Мистер Байман, мой наставник, продолжал
учить меня несколько месяцев, пока мне не запретили читать из-за быстро прогрессирующей
близорукости. Вскоре после этого я услышал о его ранней гибели в автомобильной катастрофе,
недалеко от того места, где сейчас находится здание Массачусетсского технологического
института. Мне кажется, что это была одна из самых первых автомобильных катастроф в
Кембридже.
     В зоологии и ботанике диаграммы сложных структур, проблемы роста и организации
будоражили моё воображение так же сильно, как рассказы о приключениях и открытиях.
После того, как у меня пробудился интерес к науке, различные игрушки, заключавшие научное
содержание, играли для меня такую же важную роль, как и чтение. Я осознал, что
стимулирующий материал находится вокруг меня повсюду. Я не покидал агазизский музей,
пока чуть ли не наизусть выучил многие экспонаты. Я прочел одну научную статью,
оказавшую прямое влияние на мою теперешнюю работу, но не могу припомнить, где я её
увидел. В мыслях я путаю её со статьей Дана Бирда (Dan Beard), появившуюся в журнале Св.
Николаса и называвшуюся «Stick». В ней содержался материал об аналогиях и соответствиях в
скелетах всех позвоночных. Более глубокая статья, с которой я длительное время путаю эту
статью, должно быть написана физиологом-профессионалом. Она содержала очень разумное
описание прохождения нервного импульса по нервным волокнам как процесса