Бывший вундеркинд. Мое детство и юность / пер. с англ. В.В. Кашин. Винер Н. - 43 стр.

Клаусе, таким образом, наводит ребенка на мысль, что на родителей нельзя полагаться
во всем. Он может проникнуться недоверием ко всему, что последние ему говорят и
судить обо всем собственным незрелым умом.
     Весной того же года наша семья вновь увеличилась. Родилась сестра Берта, и её
рождение чуть не стоило матери жизни. Наш сосед, доктор Тейлор, находился при
матери. Это был седобородый, пожилой человек, его двое сыновей были моими
товарищами. Роза Даффи, как и раньше, была акушеркой. Я был полон различных
фантазий о факте рождения и имел бредовую мысль, что если бы кто-либо мог должны
образом поколдовать над куклой, сделанной скажем из бутылочки для лекарства, то её
можно было бы превратить в младенца.
     Подобная наивность была ещё более поразительна в свете моих научных познаний.
Различные биологические статьи, прочитанные мной в возрасте шести-девяти лет,
одержали большое количество сведений о сексуальных процессах животных и, в
частности, позвоночных. В общих чертах я имел представление о митозе,
поcледовательном делении яйцеклетки, о сперматозоидах, о слиянии мужской и
женской клеток. У меня было ясное представление об основах эмбриологии и
гаструляции некоторых видов низших беспозвоночных. Я знал, что все эти факты
каким-то образом связаны с воспроизведением людей, но мои расспросы в этом
направлении, адресованные родителям, не поощрялись, и я чувствовал, что в цепи моих
рассуждений было утеряно одно из звеньев. Я хорошо понимал проявления феномена
пола у растений и животных. Но эмоционально это явление было для меня настолько
безразлично, как может быть безразлично только для маленького ребенка, а точнее, оно
вызывало лишь чувство замешательства и ужаса.
     Моя сестра Констанс и я накануне родов заболели корью, что сильно осложнило
положение в семье. Не знаю, как тогда удалось ухаживать за нами троими
одновременно.
     Примерно в это время родители попытались удостовериться, могу ли я
адаптироваться к другим детям, находясь с ними в одной группе. Они отдали меня в
Унитарную воскресную школу после того, как в философской дискуссии со
священником я выразил ему огромную долю недоверия. Служителя звали доктор
Сэмюель МакКорд Кротерз, замечательный эссеист и литературовед, являвшийся
давним другом семьи, который двадцать лет спустя венчал моих сестер. Доктор Кротерз
не был поражен моим детским отрицанием религии, а попытался отнестись к моим
аргументам серьезно. Как бы то ни было, благодаря его выдержке я смог посещать
воскресную школу.
     В воскресной школе была хорошая библиотека, а две книги произвели на меня
особенно большое впечатление. Одна была «Король золотой реки» Раскина. Много лет
спустя, когда я читал его «Современных художников», я узнал тот же гористый пейзаж
и ту же силу нравственных убеждений, которые были мне знакомы из его рассказа для
детей. Другая книга представляла английский вариант французского рассказа 70-х годов
под названием «Приключения молодого натуралиста в Мексике». Только в текущем
году я снова напал на эту книгу и освежил своё впечатление великолепной картины
буйных тропических лесов мексиканских долин.
     Воскресная школа ставила пьесу к рождеству, в которой я должен был играть
какую-то незначительную роль. Грим и переодевание доставили мне много хлопот и
вызвали отвращение к участию в любительских спектаклях, которое сохранилось и по
сей день.
     В то лето, проведенное нами в коттедже в Фоксборо, в «Космополитен Магазин»
вышел по частям роман Г. Уэллса «Первые люди на Луне». Мы с кузиной Ольгой
зачитывались им, и хотя я не мог оценить всей социальной значимости романа, я не без
оснований был поражен и напуган образом Великого Лунария. Примерно в это же время
я прочел «Таинственный остров» Жюля Верна. Эти две книги ввели меня в мир научной