Бывший вундеркинд. Мое детство и юность / пер. с англ. В.В. Кашин. Винер Н. - 70 стр.

который бы мог частично помешать истцу в выполнении его профессиональных
обязанностей. Теперь Сайдис не имел профессии, и доказательство наличия такого вреда
было невозможно. Он был лишь временным работником, и вследствие этого никакая
критика подобного рода не могла сделать его безработным и привести к снижению его
заработка. Это был не тот случай, когда причиненные личные страдания могли бы
явиться основанием для судебного наказания. Таким образом, «Нью-Йоркер» выиграл
этот процесс.
     Когда через несколько лет Сайдис умер, я помню, как мы были потрясены. Мы
пытались получить из больницы какие-нибудь сведения о болезни, убившей его. Но мы
не были родственниками, а администрация больницы хранила молчание. Так до
сегодняшнего дня я и не знаю, что же явилось причиной его смерти.
     Эта тема вновь была поднята статьей, опубликованной в воскресном приложении
«This Week» бостонской «Геральд» в марте 1952 года. Она была озаглавлена «Вы
можете сделать своего ребенка гением» и была основана на интервью с матерью
Уильяма Джеймса Сайдиса. С точки зрения принадлежности к репортерской работе она
представляла обычную заурядную журналистскую работу, не хуже и не лучше, чем
тысячи других, что появляются в воскресных приложениях и иллюстрированных
журналах. Как человеческий документ статья едва ли заслуживает рассмотрения.
     Неудача Сайдиса была в значительной степени неудачей его родителей. Но одно –
иметь сострадание к естественной человеческой слабости, а другое выставлять перед
публикой крушение человеческого начинания, как если бы это был успех. Итак, можете
ли вы сделать вашего ребенка гением? Да, так же, как можно превратить чистый холст в
картину Леонардо или стопу чистой бумаги в пьесу Шекспира. Мой отец мог дать мне
только то, что имел: свою искренность, блеск ума, своё образование и страсть. Эти
качества нельзя подобрать на каждом шагу.
     Галатея нуждается в Пигмалионе. Что делает скульптор, кроме удаления излишка
мрамора от глыбы, а затем оживляет фигуру посредством собственного разума и
собственной любви? И все же, если камень в трещинах, статуя будет крушиться под
деревянным молотком и резцом художника. Пусть те, кто хочет высечь человеческую
душу по их собственной мерке, будут уверены, что их образ заслуживает того, чтобы по
нему создавать новый, и пусть они знают, что сила, способная вызвать к жизни
интеллект, является силой смерти, равно как и силой жизни. Сильное лекарство –
сильный яд. Врач, который рискнет использовать его, должен быть уверен, что знает
дозировку.
     Удивительным для многих относительно группы с ранним развитием детей,
обучавшихся в Гарварде в 1909-1910 годах, является то, что мы вовсе не были
изолированной группой. В некоторых чертах мы были похожими, в некоторых –
разными. По крайней мере, трое принадлежали семьям, где были очень честолюбивые
отцы. Но ни отцы не были похожи между собой, ни их честолюбие не могло принять
одинаковую форму. Мой отец был в первую очередь ученым, и его стремление состояло
в том, что я мог отличиться на научном поприще. Он очень серьезно воспринимал свой
долг в этом вопросе и затратил очень много, если не чрезмерно много времени на моё
обучение. Отец Берля желал своему сыну стать удачливым юристом и государственным
деятелем. Он принял большое участие в раннем образовании Берля, но я не думаю, что
он продолжил его в период, когда Берль находился в Гарварде. Отец Сайдиса был
психолог и психиатр по профессии. Я уже говорил, что он желал своему сыну успеха в
науке. Из своих воспоминаний о молодом Сайдисе, я не могу припомнить такую же
степень продолжавшегося участия в образовании своего сына, какую мой отец проявил
по отношению ко мне. Не сомневаюсь, что в раннем детстве Сайдис находился под
сильной родительской опекой. Но в течение периода, когда я впервые встретился с ним,
когда ему было около одиннадцати лет, он был оставлен в одиночестве в пансионе в