Институциональная экономика. Кузьминов Я.И - 32 стр.

            Таким образом возникает институт. Путь через болото есть институт, есть стереотип
поведения. Он наследуется обычаем. Все люди знают, что через болото следует перебираться этим
путем. Точно так же все люди знают, что прежде, чем идти охотиться на медведя, следует молиться
богам и долгое время с дикими криками тыкать копьем в медведя, нарисованного на стене жилища. Если
же этого не делать, то медведя не убить. Но даже если его без этого и удастся убить, это будет
совершенно неправильно. И это тоже институт.
            Возникновение подобных институтов обусловлено стремлением людей сэкономить усилия на
приобретение и обработку информации. Чем большей информацией обладает человек, тем больше у
него набор альтернатив, и, соответственно, с меньшей вероятностью он поступит неудачно. Действия
человека - члена общества на 90-95 % стереотипны. Он их не обдумывает.
            Всякий раз, когда обычному горожанину захочется хлеба, он не размышляет, где его взять. Он
не отправляется ради этого просить милостыни на улицу; не идет пахать поле, чтобы потом его засеять;
не копается в отбросах в надежде найти брошенный кем-то ломоть хлеба; не заходит во все магазины
подряд, спрашивая, не торгуют ли здесь хлебом. Он идет прямиком в булочную, твердо зная, что по
минимальной для себя цене - и информационной, и той реальной, которую он отдает за хлеб, - ему
проще всего и дешевле всего купить хлеб там. Это институт, и это институциональное (или
институциализированное) поведение. И данный институт будет работать до тех пор, пока в магазинах
есть хлеб.
            А если его там не станет, от нас потребуются огромные усилия, не чтобы его вырастить (до
этого у нас - горожан - дело не дойдет), а чтобы его как-то достать. Тогда нам придется идти на рынок и
смотреть, где больше домашнего фарфора и меньше домашнего хрусталя берут за этот самый хлеб.
Возникнет такой же рынок, какой был у нас в периоды Гражданской и Отечественной войн. Как и
прежде, мы станем менять на хлеб менее нужные вещи. Т.е. возникнет совершенно другой институт -
институт свободного обмена.
            Если же государство совсем рухнет, мы будем думать уже над другими технологиями.
Наверное, мы будем думать, где найти десяток крепких парней, как с ними договориться о разделе
добычи и как тренироваться, прежде чем совершить набег на соседний дом, в котором хлеб, по слухам,
есть.
            Наша жизнь состоит из ряда стереотипов. Свободный человек (назовем его Петр) обладает
огромным количеством альтернатив поведения. В круге его альтернатив есть определенный сектор -
зона жестких институтов, - где действия Петра будут законны и ограничены определенными рамками. А
незаконные действия Петра (скажем, если он отнимет у кого-то что-то на улице, или ударит кого-то, или
стащит доски с соседнего дачного участка) попадают в остальную часть круга.
            Кстати, Петр не совершает незаконных действий не потому, что он хороший, а потому, что ему
известно: если он выйдет из сектора законных действий, то будет наказан (ведь он - не вор-
профессионал, воровать не умеет, поэтому его скорее всего поймают, осудят и посадят в тюрьму). Закон
всегда основан не на самом насилии, а на угрозе его применения. Допустим, ректор ВУЗа боится брать
взятки с абитуриентов за поступление в институт, потому что знает: с 90-процентной вероятностью об
этом сообщат компетентным органам, и меня арестуют. Но он не хочет садиться в тюрьму, а значит, не

1
    Лекция была прочитана в октябре 1998 г.
                                                                                                          32