Психология малых групп. Семечкин Н.И. - 32 стр.

         А вот верхний предел как «малой», так и «большой» группы определить практически
 невозможно. Какое бы число членов мы ни назвали, оно будет вызывать обоснованные сомнения
и возражения, о чем уже говорилось выше. Как же быть?
       Вероятно, проблема здесь в том, что уже сами названия – «большая» и «малая» группы
предполагают наличие какого-то, хотя бы приблизительного количественного определения их
численности. Но как мы убедились, сделать это невозможно. Следовательно, здесь мы имеем дело
либо с произвольным, искусственным принципом деления групп, которое не имеет
содержательного основания и не отражает существенных различий в характеристиках, либо
названия групп, указывающие на их количественные признаки, здесь не годится. Либо
справедливо и первое, и второе, то есть, бессодержательное, безосновательное разделение привело
к некорректному обозначению групп. Я полагаю, что в данном случае необходимо выделять не
количественные, а психололгически-качественные основания для дифференциации групп.
       Думается, более существенным основанием для выделения групп является степень
эмоциональной привязанности членов группы друг к другу и к группе в целом. Этот же показатель
может свидетельствовать о степени удовлетворенности от пребывания в группе. Данный критерий
был предложен американским социологом и социальным психологом Чарльзом Кули, который
всю совокупность групп делил на первичные и вторичные группы.
       Первичными для людей являются те группы, в которых отношения строятся на взаимных
личных симпатиях и приязни. Членство в таких группах служит для индивидов самостоятельной
ценностью, такие группы для них наиболее близки и дороги (Свенцицкий, 2004). Вероятно, в
данном случае можно говорить не только об интенсивной эмоциональной привязанности человека
к группе, но еще и о глубокой идентификации с ней. Несмотря на то, что мы входим в различные
группы, не со всеми из них мы идентифицируемся в равной мере. Членство в значимых и дорогих
для нас группах порождает наиболее существенную идентификационную связь с ними – эти
группы начинают занимать центральное место в нашей Я-концепции.
       Во вторичные группы люди объединяются не на основе взаимной симпатии и
эмоциональной привязанности, а во имя политических, экономических, профессиональных и т.д.
интересов. К группам этого типа относятся различные официальные, политические,
производственные и т.п. организации. Иными словами, вторичными, как правило, являются
организованные группы.
       Правда, и в этом случае мы не можем провести строгого разграничения названных типов
групп, поскольку, как резонно замечает А. Свенцицкий, трудно найти такую группу, где
отношения были бы напрочь лишены эмоциональности и носили бы безличный характер
(Свенцицкий, 2004). Кроме того, нередки случаи, когда вторичные по формальным признакам
группы (политические, военные, профессиональные и т.д.) в силу различных социально-
психологических обстоятельств начинают выполнять в жизни индивида функцию первичных
групп. Это все те случаи, когда работа, политическая или общественная деятельность заменяют
человеку семью, близких и друзей, или, по крайней мере, отодвигают «истинные» первичные
группы на второй план.
       Еще одно интересное и содержательное основание для создания типологии групп было
предложено в 1942 году Г. Хайменом. Он обратил внимание на то, что группы способны
оказывать на людей референтное влияние, то есть служить для них своеобразными эталонами, или
образцами.
        Правда, образцами недосягаемыми. Те группы, в которых мы состоим, чем-то нам
нравятся, а в чем-то и не устраивают нас. И уж во всяком случае они не кажутся нам образцовыми,
или идеальными. Все эти группы являются для нас группами членства – такое название дает им
Хаймен. Можно, конечно, предположить, что в редких случаях группа, членом которой человек
является, кажется ему идеальной и полностью его устраивает. Но это скорее исключение, чем
правило.
       Иное дело – референтные группы. Мы в них не входим и потому они вызывают у нас
восхищение и одобрение, в наших глазах они обладают высшим авторитетом и ценностью. По
поводу этой психической особенности восприятия людьми недосягаемого обычно говорят либо,
                                                                  1
что «запретный плод сладок», либо, что «хорошо там, где нас нет». Так или иначе, но принятые в


1
  Существует, по крайней мере, три версии психологического объяснения данного феномена: в рамках
психоанализа – Фрейд З. «Психология масс и анализ человеческого Я», в рамках теории реактивного


                                              33