Смысл жизни человека в философско-антропологическом измерении. Стрелец Ю.Ш. - 64 стр.

 возможности (невозможности), взятую, при этом, не в психологическом
плане. Это косвенно признается Виндельбандом: "Отвечая на вопрос о том,
с каких точек зрения можно или должно оценивать, какие максимы
пригодны для всеобщих законов природы, а какие нет, Кант утверждает,
что наиболее строгими, "непреложными" требованиями будут те,
противоположные максимы которых даже и не могут быть (выделено
мной − Ю.С.) мыслимы в качестве закона природы. Так что следует
отрицать способность безнравственных основоположений стать всеобщим
законом уже в силу чисто логических и теоретических оснований".1
      Уточнение смыслового контекста позволяет, как нам кажется,
уяснить, что понятие "максима", входящее в состав формулировки
категорического императива Канта − это, действительно, субъективное
моральное основоположение, или субъективный принцип веления. Однако,
смысл "максимы" на наш взгляд, раскрывается только "в створе"
возможности, именно в этой этической модальности.
      "Возможность", рассматриваемая не в гносеологическом, а в эти-
ческом качестве, часто не замечается в работах Канта, хотя она
определенно позволяет проводить дистинкции по отношению не только к
поступкам или максимам, но и к самому последнему принципу морального
существования человека − к его свободе. Так, в отличие от негативного
понятия свободы произволения (независимости от гетерогенных
склонностей), ее позитивное понятие, или способность чистого разума
быть для самого себя практическим, означает, что максима каждого
поступка должна быть пригодна в качестве всеобщего закона. Под этой
пригодностью максимы и понимается ее возможность, притом
объективная, утвердиться в качестве всеобщего закона. Объективная
возможность оборачивается невозможностью субъективного назначения на
роль "всеобщего закона" максимы "каннибала" и просто "эгоиста".
Категорический императив, как "закон защиты человеческого достоинства"
проводит четкую разграничительную линию между этим достоинством и
тем, что его уничтожает. "Линия" же проходит в словах "может иметь
силу", в словах, разделяющих (или соединяющих, в "нравственном
случае") максиму и всеобщий закон. ("Итак, высшее основоположение
учения о нравственности гласит: поступай согласно максиме, которая в то
же время может иметь силу всеобщего закона. − Каждая максима, которая
не пригодна для этого, противна морали").2
      Объективность       возможности       осуществления      максимы
подтверждается у Канта тем, что различие между добрым и злым
поступком он связывает не с различием между мотивами поступка (в его

1
    Там же. С. 121.
2
    Кант И. Метафизика нравов.//Собр.соч.в 8т.Т.6.С.248



64