Смысл жизни человека в философско-антропологическом измерении. Стрелец Ю.Ш. - 65 стр.

 "материи"), а с их уровневой субординацией, с возможностью наиболее
чистого основания действия, то есть из уважения к нравственному закону,
как таковому. Если максима проверяется на годность в качестве всеобщего
закона только субъективно, человек, совершающий эту процедуру,
делается игрушкой своих наклонностей и превращается, по Канту, в вещь,
то есть лишается преимуществ морального существа, или внутренней
свободы как возможности быть таким моральным существом.
      Моральный закон диктуется воле как необходимое должное; свобода,
как условие индивидуального принятия этого закона − есть возможность
сделать должное действительным, сущим.
      Необходимость морали выражается в идее морали, а возможность
осуществить долг составляет ее смысл. Иначе говоря, свобода создает саму
моральность через возможность, "поскольку для максимы достаточно уже
одной     лишь    возможности     быть    в   согласии    с    всеобщим
                    1
законодательством".
      Почему все же этика Канта не только называется, но и является
этикой долга? Потому, очевидно, что возможность самой идеи долга
уходит в трансцендентные глубины свободы, и ее необходимо было
отличить от обычно понимаемой возможности выбирать нечто в опыте.
Мораль же не определяется опытом, а сама его определяет: "В самом деле,
что касается природы, то именно опыт дает нам правила и служит
источником истины; в отношении же нравственных законов опыт (увы!)
есть мать видимости, и, устанавливая законы того, что я должен делать,
было бы в высшей степени предосудительно заимствовать их из того, что
делается, или ограничиваться этим.2
      Кант делает акцент на должном как чистой идее разума, в принципе
осуществимой в практическом плане, но трансцендентальной по своим
основаниям. В этом смысле, возможность − есть субстанция мо ральности
как таковой, а долженствование, вытекавшее из этой трансцендентальной
по своим основаниям. В этом смысле, возможность − есть субстанция
моральности как таковой, а долженствование, вытекавшее из этой
трансцендентальной возможности, − общий модус морального мышления.
Отсюда, исполнять свой долг, значит, лишь делать то, что в нравственном
порядке вещей и, следовательно, − не предмет удивления. Предметом же
подлинного удивления являются первоначальные моральные задатки,
безусловное нравственное начало как возможность чистой моральной идеи.
      Абсолютное значение идеи морали как таковой связывается с
должным, так как не только бытовая практика, но и сознание человека не
обнаруживают адекватного воплощения абсолюта в сущем. Тем не менее,
1
     Там же. С.431
2
    Кант И. Критика чистого разума.// Собр.соч.в 8т. Т.3. С.287.




                                                                      65